Возрождаемся. Охохонюшки, — возрождаемся. Черная сотня? — есть черная сотня! Бои кулачные стенка на стенку, 2 шт. в год... Возрождать будем? — А как же! — Ну, получай. — Че возрождаем-то? — А черт его знает, херню какую-то неудачную, Россия называется. — Это в которой в семнадцатом большевики?.. — Ох, черт! Позвоните кто-нибудь, большевиков возрождать или нет? — Из комитета возрождения разнарядка на тифозных вшей пришла. Вшей нашли, а тифа — ни у одной, провались они, гадины. — Эй, кто-нибудь знает, как вшей тифом заразить? — Императорская фамилия? — Есть императорская фамилия! Ой, еще одна... Ой, еще! Ой, да скока их тут! — Дурак ты, черных тараканов не видал, что ли? — Хлорофосу! Хлорофосу! — Какой еще хлорофос? Возрождать велено. Вот, "Паразиты": фабриканты... есть; попы... маловато; клопы постельные... своих принесу; во: тараканы черные, исконно русское насекомое. — Эй, кто тут по благочестию? Истукана Волоса нашли, только высечен маленько, — возрождаем? — Ой, че-т-ты крутенько берешь... А... давай! — Ой, бабоньки, че деется-то! Вчера один крыс ловил, кричал "Я княжна Тараканова", а это он белую горячку возрождает. — Какая падла к чертежу ноги пририсовала? Это что ж, вместо курной избы нам избушку на куриных ножках выстроят? — Да и по фигу, возродим! — Эй, слоны, осторожнее топчитесь! У нас тут маленького человека на пол уронили! Да не хватай пинцетом, помнешь! Шинель на. — Народ! К вам в отдел черный ворон не залетал? — Нурмамед Исмаилович! Вы же русский человек!.. — Кто у юродивого спер копеечку? — П'едставляете, я ему — Х'истос воск'есе, а он мне — "Всегда готов!" — вот мо'да жидовская! — Все на столыпинский капиталистический субботник! — Возрождаемся? — Ой, возрождаемся, Ип-патьевский монастырь! — Зачем — не сказали? — Так... Да... Ведь... Отставить разговорчики! Кому сказано, возрождайся! Не играли в "мы строим социализм", так и еще от "возрождения нации" отвертеться хотите? — Уровня жизни 1713 года достигнем досрочно!

     Не поперхнувшись квасом, воодушевленная общественность послушно сделала "направо кругом" и устремилась из светлого будущего в славное прошлое.


    Крест у тебя на пузе или вовочка в звездочке — дело, все-таки, тридесятое, если после труб и барабанного боя на гибель империи и тоталитаризма, с бюрократизмом вкупе, слышишь вдруг из ящика мучительно знакомую фразу: "Для поступления в училище требуется письменное благословение духовника".

     Большая часть бывых воинствующих атеистов примыкает к сподобившимся из тех же соображений, из которых во время победоносного шествия советской власти баи и ростовщики вступали в коммунистическую партию.

     Нашим рабоче-крестьянским красным баям и не к таким извивам линии партии не привыкать.


     Среди глупостей, которые делают люди, особенно навязчивы две: стремление отыскать снаружи то, что находится у них внутри, и привычка считать ответы на простые вопросы (их еще называют детскими) — сами собой разумеющимися.

     Так, неисчислимо количество балбесов, пытающихся вне себя отыскать того, кто сотворил мир. Тот самый мир, который они видят своими глазами, щупают своими руками, слушают своими ушами и попирают собственными задницами. При желании они могут его еще и лизнуть и понюхать. Тем не менее, у них нет никаких сомнений в том, что — если как следует вникнуть в суть дела — эти ощущения им то ли подсовывает, то ли подстраивает кто-то другой.

     Второй тип дури помягче, но тоже тяжеленек.

     Еще ни разу не слышал, чтобы человек (если только он не принадлежит к специально выведенной породе соображающих физиков) с ходу ответил, температуру чего показывает некий произвольно взятый термометр. Как правило, любая мадам N. N. с разбегу отвечает: "Температуру тела", — и требуется целый ряд наводящих вопросов навроде: "А если сунуть его в воду?" — и наконец: "А если поместить его в вакуум?" — и лишь тогда мадам говорит: "Ой!" — да и то не всякая.


     Да растудыть твою... — — — — Извольте: я близко знал Вашу маму.


     Холуи, не успев оценить свободу выбора, едва мелькнувшую в далекой перспективе, моментально ею воспользовались, перекинувшись в подчинение к самому крутому из возможных паханов. (Я не отрицаю, что, с точки зрения холуя, ничего более умного сделать нельзя; но так ли уж обязательно быть холуем?) В результате не возвысились ни мораль, ни культура. Просто среди огромного количества отечественных холуев замелькали холуи божьи.


     Как-то за обедом, намазывая говяжий язык горчицей, один классик обронил невзначай:

     — Язык, дорогой Фридрих, с самого начала был отягощен материей.

     Второй классик, намазав горчицей свой собственный — — — язык, сударыня, — промокнул салфеткой слезы умиления и быстренько законспектировал: "Язык отягощен материей". И, вторично промокнув слезы, глубоко проанализировал эту мысль:

     — Ja, wirklich.

     С тех пор студентам-филологам самой классической в мире страны приходилось, сглатывая голодную слюну, зубрить: "Язык отягощен материей". И если кто оказывался чересчур языкатым, его тотчас отягощали.


     Человечество если и умнеет, — значительно медленнее, если вдуматься, чем кажется, — то не от того, что умнеют люди. Просто старые дураки время от времени помирают, а молодые к тому, чего старые не понимали, тем временем успевают привыкнуть. При этом молодой дурак ничуть не умнее старого, он просто знает мир немножечко другим. Именно поэтому, считал Черчилль, по-настоящему крупные глупости повторяются с периодичностью лет этак в двадцать: успевает подрасти свежая партия дураков.


     Если некая концепция требует от адептов обязательного употребления мозга, она обречена на прозябание среди дохленьких интеллектуалов. Исходя из этого, русские наци будут иметь больший успех, чем украинские: их концепция исчерпывается тремя воплями: "Да я!.. Да мы!.. Да если б не жиды!..", — в то время как украинец подробно и не менее наукообразно, чем иной астролог, начинает доказывать, что все цивилизованные нации произошли от украинцев (й тiлькi клятi москалi — от обезьян).


     Любой наци похож на человека, подлетающего к большой вооруженной толпе с ликующим воплем: "А вот как я вас всех, ублюдков, сейчас да и порешу!". Помнится, на почве подобных закидонов австрийского художника Шикльгрубера нормальные люди объединились даже с коммунистами. Следы (по крайней мере, в советской зоне оккупации) даже через сорок лет были весьма заметны.

     Собственно говоря, наци более всего опасны для своего же собственного народа, поскольку наивозможнейше эффективно пытаются спровоцировать прочих на геноцид с целью самозащиты.


     Вся современная цивилизация началась именно с изобретением рабства. Ее породило приручение и последующее одомашнивание человека.

     Скотина оказалась тупой, но размножалась с похвальным прилежанием.


Антропологический миф
(судя по стилю, в пересказе проф. Н. А. Куна)

     Как-то раз рамапитек Кришна сидел на камушке и думал.

     Подошел пещерный медведь и съел рамапитека Кришну.

     Рамапитек Кришна реинкарнировался и снова сел на камешек.

     И вот опять сидел рамапитек Кришна на камушке и думал.

     Подошел саблезубый тигр, задумчиво почесал за ухом, понюхал рамапитека Кришну и съел его.

     В следующей реинкарнации питекантроп Кришна опять сел на тот же самый камешек и задумался.

     Подошел волк, принюхался — и съел питекантропа Кришну.

     Кроманьонец Кришна сидел на камушке и думал.

     Подошел кроманьонец Петрило, взмахнул дубиной и съел кроманьонца Кришну.

     На следующий день кроманьонца Петрилу пронесло так, что он помер.

     "Есть, стало быть, польза от интеллигентности!" — думал Кришна, реинкарнируясь.


     Стеб — всего лишь вежливость людей, привыкших к обильному славословию мерзавцам, — слегка система "свой-чужой" наплечного базирования, — жизненная философия, — куртуазность новейшего времени, — универсальная вторичная интенция, — способ размышлять о вещах, о которых всерьез можно лишь рыдая выть, — и, разумеется, ничуть не сатира или юмор.


     Засим примите мой совершеннейший к вам "и проч.", а также твердое обещание написать, если только руки дойдут, роман в телеграммах.