Бронзовое лезвие отсекло очередную голову. Обрубок шеи рефлекторно напряг мускулы, пережимая кровеносные сосуды, чуток сжался, и тоненькая, навроде лягушачьей, кожа прикрыла срез. Через считанные секунды на концах обоих позвоночников уже можно было различить стремительно растущие новые головы. К тому времени, когда проросли недостающие позвоночники, кожная перепонка, все еще соединяющая новые шеи, уже истончилась и начала лопаться.

— Больно! — сказала вдруг одна из голов. Соседняя согласно выматерилась.

— А ты думала, гнида! — пробурчал Геркулес и достал одним героическим взмахом сразу две шеи.

— Не думала, — отозвалась озадаченно какая-то голова, оттесненная другими от схватки, и поймала лягушку. — Раньше, — сказала другая, — не думала, — подхватила третья, — теперь, — продолжила четвертая, — думаю, — закончила пятая.

— Ну-ка, еще, — хором сказали то ли десять, то ли пятнадцать голов и подставили Геркулесу шеи. Геркулес отпрыгнул, подозрительно огляделся, подозревая какой-то подвох, ничего такого не заметил, пожал плечами и отчекрыжил подставленные головы.

— Забавно, — сказала Гидра через несколько минут. — Такого объема мозгового вещества у меня еще никогда не было, и это, похоже, объясняет мой неожиданно возросший интеллект.

— Че??? — только и смог сказать Геркулес, выпучив глаза. Впрочем, продолжать рубить головы изумление ему не помешало.

— Каждый отдельный мозг у меня примитивнее твоего, — охотно пояснила Гидра, — я, как видишь, по строению близка к земноводным. Но общее число нейронов уже приближается к семидесяти миллиардам. А функции неокортекса, видимо, выполняет параллельное думание разными головами сразу. Распределенные вычисления... как это будет по-древнегречески?

— Хрен его знает, — ответил Геркулес. — Тут бы Орфея спросить, он насчет словесности мастак.

Некоторое время оба молчали: Гидра думала, Геркулес рубил.

— Послушай, — сказала, наконец, Гидра, — ты не мог бы взять головню и прижигать хотя бы некоторые шеи?

— А на фига?

— Мне кажется, у нас могут возникнуть серьезные проблемы. Увеличивается не только масса мозгов, но и общая масса тела. А его, пусть оно и холоднокровное, надо чем-нибудь кормить.

— Ну и что?

— Лягушек на болоте не хватит. Я нарушу его экосистему и буду вынуждена искать новые места обитания и новые источники пищи. Кстати... — где-то на другом краю болота раздался предсмертный вопль заблудившегося барана.

— Ну и что?

— Что, что... Кранты придут твоей Древней Греции, вот что!

— И конюшен не останется?

— Не останется.

— И царей?

— И царей.

— Ну и хрен с ней, с этой Древней Грецией! — рявкнул Геркулес и отрубил очередную голову.


Солнце клонилось к закату. Число нейронов в мозгах Гидры приближалось к триллиону. Геркулес сломал оба топора и теперь рубил мечом, изрядно уже затупившимся.

— Придумала! — сказала вдруг Гидра, и неведомая сила отшвырнула Геркулеса в жидкую грязь. — Зачем мне пища, если я могу поглощать ци непосредственно? Ну-ка, сосредоточься на области даньтянь!

— Че-го?

— Ах да... Ладно, собирай манатки. Нам пора.

— Куда еще?

— В Тибет.

Геркулес хотел было начать спорить, но от направленного Гидрой мощного потока ци его шандарахнуло такое сатори, что он только охнул и молча поплелся подбирать сломанные топоры.


Через некоторое время по планете поползли слухи об огромном волосатом человеке, которого иногда можно встретить в Тибете, и о средоточии мудрости, расположенном где-то в тех же горах.